|
Школьный семинар
Промчалось несколько месяцев после начала занятий в Школе Победителей. Госпоже Н. в голову пришла гениальная идея: для улучшения имиджа Учения провести специальный семинар среди школьников. Каждому ученику позволили подготовить любой материал кинологической тематики, который ему по душе. Сказано — сделано. И вот начался долгожданный семинар. Все расселись по партам, и хозяйка произнесла патетическую речь:
— Как вы помните, на прошлом семинаре обсуждалась универсальность Наших методов работы с собаками. Все вы, не без Нашей помощи, пришли к окончательному выводу, что Наша система применима ко всем породам и разновидностям собак: и к немецким овчаркам, и к питбулям, и к тоям, и к лабрадорам. Все собаки одинаковы по психике. Абсолютно любую собаку можно научить кусаться при помощи Меня и Юрия Мазаевича. Мы владеем многими тайными знаниями, и поэтому первостепенное условие ваших успехов — подчиняться Нашим указаниям, потому что вы многое не понимаете. Вам и не надо понимать, главное — слушайте Нас. Мы — Инструкторы, а вы — лишь владельцы собак. Вопреки лживым измышлениям врагов Учения, Наша методика запугивания молодых собак наиболее успешна среди всех методик. А на этом семинаре каждый из вас прочитает свой доклад. Итак, семинар объявляется открытым.
Вслед за сказанным, на головы слушателей посыпались утомительные доклады о проблемах околокинологии, о финансовых вопросах, о перспективах Учения Белого Уха. Наконец, для последнего доклада вышла школьница и попросила у госпожи Н. привести выдержки из работы 1928 года о военных собаках, мотивируя тем, что многие положения книги справедливы и в отношении обычных служебных собак. Хозяйка разрешила. Девушка принялась вслух читать отрывок на седьмой странице:
«Принцип принуждения как способа воздействия на собаку, как сильно действующий, заставляющий фактор — вечен и незыблем.
Мы в тонкой шлифовке идём дальше, воспитывая условный рефлекс на чуть повышенную интонацию, — но пользование парфорсом, сама идея принуждения — вечна и незыблема».
Госпожа Н. торжествующе воскликнула:
— Вот именно! Эта книга издана ещё в 1928 году, но сколько в ней актуального… Никакой жалости к врагам и собакам! Вы должны усвоить это на всю жизнь. Нужен не только парфорс, нужны и другие средства из Нашего арсенала. Продолжай дальше…
Ученица перешла на восьмую страницу, к главе «Наука и дрессировка»:
«Если мы оглянемся назад и проследим весь путь организации дела применения служебных собак (всех ведомств) в СССР, с момента его возникновения, то увидим, к какому колоссальному скачку пришли мы за последние годы.
Имя этому достижению — „Постановка дела на принципах научных обоснований“. Более 20 лет всё дело развивалось внеплановым, случайным порядком, не имея твёрдого основного стержня ни с организационной, ни с учебной стороны. Никто не мог сказать, а главное доказать, почему для данного приёма нужно сделать то или иное действие и что, вообще, является заставляющим фактором в данном приёме. Все достижения вырабатывались по слепой указке „старых“ работников этого дела, т. е. людей, которым кустарно удалось достигнуть тех или иных практических результатов от своих собак. Свои приёмы и подходы они старались не передавать молодым работникам, окружая их таинственностью, а если и передавали, то не полностью, втихомолку, „без права передачи“, или просто „продавали“ их.
Сами по себе практические подходы носили почти исключительно субъективный характер и будучи удобными и легко применимыми для одной собаки — не были годны для другой, благодаря разности их психических состояний. Это приводило к тому, что при неудавшемся „подходе“ обычно браковали собаку, а то и молодого дрессировщика, не производя слишком глубоко анализа причин неудачи.
Всё это создавало бездоказательность, дилетантизм и, я бы сказал, безответственность.
В своё время в свет был выпущен труд Р. Герсбаха, который в своё время и сыграл чрезвычайно большую роль в развитии и упорядочении дела применения служебных собак. К сожалению, при объяснении построения приёмов обучения, Герсбах указывал, „как“ нужно их делать, но не говорил, „почему“ именно требуется то или иное действие. Это приводило молодого дрессировщика к механической выучке производства приёма, не уясняя его смысла.
Долгие годы, обычно, молодой дрессировщик „саморазвивался“, делая попытки анализировать свои практические подходы, и добравшись „до истины“ и поняв кусочек её, бережно прятал и свято хранил его, дорого продавая „свои достижения“.
Конечно, такое положение вещей нельзя было считать нормальным, но это как-то не замечалось, ибо, с одной стороны, дело всё же понемногу шло и развивалось, а с другой, — правительственные круги дореволюционного времени глубоко в дело не вникали, да и всё это в целом носило получастный, полугосударственный характер.
После революции дело, построенное на таких шатких основах, естественно, рухнуло чрезвычайно быстро, оставив вместо ста, — восемь жалких питомников, из которых пять имело по 1—2 собаки.
Когда в 1922 году всё дело путём большого труда стало централизованным и постепенно разбилось на ряд ведомственных питомников, став на госбюджет, — естественно, нужно было начать ставить всё дело заново, и ставить на какие-то твёрдые и определённые рельсы.
Но этих рельс не было. Под руками был старый Герсбах и „таинственные ширмы“ старых кустарей».
Госпожа Н. во время прочтения главы усердно грызла ногти. Когда школьница остановилась, глава Учения сказала:
— Спасибо за проделанный труд. Это очень полезная книга, но, к сожалению, устаревшая. Не буду подробно касаться ошибок автора, вы все и так их прекрасно понимаете. Можешь садиться.
Ученица отреагировала:
— Это не всё. Я подготовила ещё один отрывок.
— Тебе за семинар ставлю отличную оценку, продолжать не надо.
— Но этот отрывок очень интересный, про старые учебники.
— Хорошо… Только быстрее! — нервно согласилась госпожа Н.
Девушка открыла двадцать седьмую страницу:
«Старые учебники в лучшем случае указывали, „как“ нужно технически выполнить тот или иной приём, но не объясняли, „почему“ собака выполняла то или иное действие, „что“ являлось возбудителем и заставляющим фактором к выполнению приёма. И раз это так, то слепое указание, как нужно провести технический приём, будучи пригодным для собаки определённого типа, было иногда малопригодным, а то и совершенно непригодным для другой собаки, имеющей в своём характере и психическом складе отклонения от первого типа; при такой постановке выполнение или невыполнение собакой требуемого действия оставалось непонятным для дрессировщика.
Такой подход к делу напоминает неумелое обучение шофёра, которого научили управлять машиной, но не ознакомили со взаимодействием её частей, в силу чего он всегда встаёт в тупик при малейшей задержке, не зная её причины.
Дрессировщик, не изучивший научных основ обучения, будет всегда поставлен в такое же трудное положение при всяком отказе собаки от работы, так как он, слепо зная только механическое построение приёма, не знает причин, которые руководят собакой, заставляя её выполнять или не выполнять желаемое действие (дрессировщик старого времени не изучал „механизма“ собаки [нервной системы и работы её]), а потому он и не мог глубоко продумывать построение приёма».
— Ну всё, достаточно! — прервала госпожа Н. — Спасибо за отличный доклад! Не будем забывать, что книга посвящена военным, а не обычным служебным собакам. Что верно для них, не всегда верно для служебно-спортивных собак.
С места послышалось:
— Можно ли верить словам автора о том, что для одних собак пригодны одни приёмы, а для других — другие?
Глава Учения застушевалась, но через пару мгновений нашла что ответить:
— Да, автор прав. В одном случае пригодно использовать гвозди, в другом — берцы, а в третьем — дубину. Существуют разные подходы к дрессировке собак, не забывайте это. Учение Белого Уха учит максимально раскрывать возможности собаки, используя множество методик. Автор пишет, что «старые кустари» передавали только технику, но не понимание. Они не понимали, «почему» собака работает. Мы с Юрием Мазаевичем придерживаемся других принципов. Мы учим понимать мотивы собаки. Главный мотив, который движет собакой, — это следование Нашему Учению. Если человек отказывается от Учения, собака перестаёт слушать его, потому что теряется живительная связь с Наставниками, то есть, с Нами. Вам нужно усвоить это, и тогда проблемы с дрессировкой исчезнут.
Госпожа Н. замолчала. Школьный семинар закончился.
_________________
дедушка МаZай и Zайцы
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
